Название публикации: Поруганные святыни
Газета: Свободная Пермь
Дата: 02.02.1918.
Номер выпуска: 7.
Страница(ы): 1
Автор: П. Герасимов.
Тематический блок: Гражданская война.
Тема: Внутренняя жизнь России.
Рубрика как указано в источнике: .
Тип публикации: Статья редакционная/передовая.
Персоналии: .
Топонимы: .
Ключевые слова: Партия народной свободы, Права и свободы, Россия, революционное движение.
Текст публикации
Поруганные святыни.
С тяжёлым чувством приходится браться за перо при подведении итогов истекшего года партийной жизни. Какой бурный, красочный и вместе с тем какой грозный и трагический был этот год, оставивший на себе неизгладимый кровавый след в истории! Как много светлых надежд и ликующих упований было пережито в его начале, и какой тоской, стыдом и разочарованием наполняются сердца тех, кто имеет несчастье жить, действовать и работать в наши дни тяжелой и постыдной расплаты.
Невыразимо тягостно думать и говорить о нашей национальной трагедии. Перед грозным ее величием меркнут и никнут все остальные ощущения, разочарования и обиды —общественные, партийные, личные. На страницах «Вестника» однако, есть основание и право говорить о том, в какой мере это общее народное ваше горе является в то же время партийным нашим несчастием, тяжким испытанием, выпавшем на долю партии Народной Свободы. Право—потому, что именно на израненную грудь нашей партии преимущественно направляются те удары которыми злое бессмыслие и бесстыдное предательство, правящие Россией, утверждают и укрепляют свою власть. Основание—потому, что то, чем более сейчас наша родина, выражается прежде и больше всего и поругание тех идейных начал, которые всегда были нашими святынями, за которые мы боролись в черные дни самодержавия, торжество которых мы приветствовали утренние часы расцвета русской свободы.
Что такое произошло? Не напоминает ли какое-то кошмарное наваждение, какой то странный и злобный обман то бессмысленное, жестокое и отвратительное, что сейчас происходит в России? Свобода, которую после тяжких лет бесправия и унижения обрела для себя великая и могучая страна,—ведь, эта же свобода является творческий, в не разрушительным началом, лучезарным вестником новой жизни, а не мрачных могильников, угрюмых спутников смерти? Сильны и коварны, правда, враги свободы, не так и легко отдающие’ восторжествовавшему народу былые свои преимущества и блага каждой стране и в любую эпоху истории выходят на общественную арену бессовестные честолюбцы в бесстыдные проходимцы, которые протягивают к власти цепкие и жадные своя руки, и путей обмана или случая на беду доверчивого и неосторожного народа временно захватывают власть. С этой точки зрения беда не в той, что у власти сейчас Ленины н Троцкие. Горе, ужас и позор нашей родины отключается в той, что иХ обман груб и бесцеремонно откровенен. Не к красивой в пьянящей мечте всеобщего братства, равенства а свободы они звали. Воспламененную мысль и доверчивое чувство граждан влекли эти и вождям народные не жертвенные призывы спасать отечество в годину бедствий и не сознание того, что под руководством этих самонадеянных зодчих свободная великая Россия крепче, надежнее н быстрее наладит и укрепит гражданский свой порядок. Напротив. Доверие и уважение широких народных масс современные правители и вожди народа снискали тем, что религией народной души сделали такие качества, чувства и вожделения, которые в проявлении своем каждою отдельною личностью рассматриваются как нечто низменное, жалкое, презренное. Уважаем ли мы человека, который живет только для себя, не знаег и не чувствует родины, действия свои и поступки приурочивает только к тому, как бы сытнее набить свое брюхо и побольше взять и от родины, и от зазевавщегося или утратившего силу сопротивления соседа? Не проникаемся ли мы чувством брезгливой жалости в тем, кто требовательно ждет уважения своего права от других. но бесцеремонно нарушает чужие права, поскольку это безопасно я выгодно с грубо материальной стороны? Таких дикарей мы считаем не доросшими до свободы. Мы стараемся поднять их до первых ступеней правосознания и гражданственности. Но мы презираем тех из них, которые в животном страхе за личное шкурное свое благополучие готовы мириться с насилием, неправдой и очевидной ложью, лишь бы те, кто совершает эти отвратительные поступки, щедро и таровато их оплачивали деньгами, сытными местечками, лестью и попустительством. Мы презираем тех, кто готов идти на любое унижение и позор родины, тишь бы самому было тепло н безопасно, тех, кто, бросая в опасности близких своих, заискивающе жмется к врагу, прикрывает Собственный свой стыд лохмотьями ничего не стоящих и непонятных слов, и выпрашивают и молит одного,—какого угодно, предательского, постыдного, позорного, «похабного» мира…
И страшно становится, при мысли, что вот это самое темное, жадное, завистливое, озорное, и трусливое, что мы так презираем и не одобряем в отдельном человеке, в массах почитается за нечто не только допустимое и ответственное, но оправдываемое, объясняемое и одобряемое с точки зрения идеологических настроений и всякого рода научных ересей. Беспомощные и темные массы на эту пагубную степень общественного и нравственного падения толкают не только заведомые развратители и соблазнители, греющие руки около народного несчастья и позора, но и люди, казалось бы, честные и даже любящие и свой народ, и свою родину. В странном заблуждении своего упрямого доктринерства они как бы не видят. и не чувствуют неказистой и опасной сущности исповедуемых учений да же тогда, когда их самих безжалостно и болезненно бьют суровые, но неизбежные последствия введенной в народной организм отравы. Разве же не ясно теперь, в эти жуткие и постыдные дни проплеванной и опакощенной нашей революции, что только потому русские рабочие и развращенные алчностью, бездельем и безнаказанностью русские солдаты, словом, та самая пресловутая революционная демократия, разум и сознание которой в свое время, восхваляли недавние их неумные вожди, ныне отвергнутые за свою совестливость и не совсем в них потухший инстинкт государственности,—разве же не ясно, что демократия эта потону, главные образом, признана и поддерживает власть большевиков, что нет в ней ни настоящей любви и уважения в свободе, ни осознанного чувства демократизма, ни ощущения здоровой ни гордой гражданственности.
Было время, когда многие из этих же самых рабочих и солдат возмущались н негодовали на то поругание граждански свобод, которое учиняло самодержавие. Люди, участвовавшие некогда в «голодных» демонстрациях и в беспорядочном и трусливом солдатском бунте, и потому считающие себя монополистами февральской революции, утверждают даже, что Николай II был сверг нут за то, что являлся тираном народной и Свободы. Ну а теперь? Как относятся те же рабочие и солдаты к разнузданным бесчинствам большевиков, черносотенная свистопляска которых далеко позади оставляет гонения на печать, нарушение гражданских прав и неправосудие Столыпиных, Щегловитовых и Маклаковых? Надо ли отвечать на этот вопрос?
‘Показательна и убедительна в этом отношении судьба Учредительного Собрания. То, что проделывают в этом отношении большевики прямо поразительно по своей безмерной наглости. Ни бывший царь, ни такие смелые и убежденные его министры, как Столыпин, некогда бы не отважились действовать так откровенно и цинично. Они знали, что Россия их же попечениями и стараниями населена не гражданами’, а запуганными рабами. Они знали, что темны и несчастны в своей вековой пассивности эти расправлялись с неугодным им народным представительством. Но делали они это путем угрозы насилием и путем прилизанной и причесанной фальсификация, Они, я убежден в этом, но могли даже и предполагать, что петроградский пролетариат и «революционизированная» часть петроградского гарнизон могу г быть так глупы и так развращены, что разнузданное самовластье может проложить путь своему хозяйничанию судьбами народа руками самих «революционеров». Так недавно еще, всего несколько месяцев тому назад, ради идеи Учредительного Собрания делалась революция. Под тем же лозунгом путей лжи и обмана удалось большевиков свергнуть Временное Правительство. И вот теперь та же революционная демократия с легким сердцем разгоняет Опостылевшую «Учредилку». Почему? Не потому только, что вожди большевиков обладают редкостным даром бесстыдства лжи, клеветы и морочения темных голов. Неслыханное и нелепое деяние делается возможным потому, главный образом, что учителя русского пролетариата (и не, одна большевики при этом) убили в сознании трудовых масс чувство демократизма, готовя из них новую аристократию рабочей блузы и солдатской шинели. Идея верховенства народной воли оказалась выхолощенной, истоптанной и загаженной тем взглядом на русскую революцию, который был брошен в народные массы с самого начала и который сводился к тому, что с революции должны были получить «на чаев» те, кто представляя собою грубую физическую силу для укрепления власти, партий, классов лиц, силу, которая покупалась обещаниями, лестью, реальными дарами…
В величавом движении истории веков все временно, быстротечно и условно. Крушение великой российской революция с этой точки зрения не более, как трагический эпизод, как печальная страничка еще не дописанной таинственной и загадочной автором книги. Как бы ни сложилась судьба первого Учредительного Собрания, мы знаем, что великая страна доживет до торжества, осуществления великой идея. Как бы не позорно и несчастливо для России не складывались судьбы войны, позор грядущего порабощения и гнет государственного распада не делают возможным в будущем естественного восстановления живой ткани не умирающего организма. Снежные бури, и огненные грозы и в природе и в истории народов сменяются ласковой улыбкой солнца и живительным теплой ликующего дня.
Но нам, современникам, тяжко и трудно мириться с крушением надежд и с горестным сознанием ненужного зла опрометчивых и упрямых ошибок глупого человечества еще больнее, еще нестерпимее быть бессильным свидетелем совершающегося надругательства над святыней. Святыня нашей партийной веры—демократизм, вера и признание верховных прав свободной, сознательной народной воли. Хищные и злые, грязными сапогами глупых и обманутых топчут эту святыню. Загрязнена и осквернена народная душа. Затемнено и обмануто беспомощное сознание народа. Обескровлена и оболгана русская свобода. Неслыханным позором омрачена народная честь. Таковы последствия. Не причины мы указали выше.
Надо ли говорить при этом о виноватых? Они не уйдут от зоркого суда истоки. Но вам важно ответить одно. Главная вина лежит не на тех, кто совершил ошибки, а на тех, кто их не предотвратил имея на то возможность. Виноваты не дети в том, что они не доросли до разума возмужалой гражданственности? Виноват ли темный, забитый, долгие годы в рабстве пребывавший народ, что он был соблазнен и обманут? Но не лежит ли тяжкая великая ответственность на тех, кто в высокомерном упорстве в и малодушной нерешительности слишком поздно, присоединил неуверенные свои голоса в предостерегающему окрику здорового сознания и дальновидной предусмотрительности?…
Окрик этот принадлежал партии Народной Свободы. К сожалению, он до сих пор не воспринят многими. Те же, кто его удивил и повтори л теперь, сделали это слишком поздно.
П. Герасимов.
Просмотр номера, в котором размещена публикация
PDF-версия создана в Лаборатории исторической и политической информатики ПГНИУ на основе оригинала, хранящегося в ГУК “Пермский краевой музей”, в рамках проекта РГНФ № 14-11-59003