Название публикации: Парады
Газета: Свободная Пермь
Дата: 27.01.1918.
Номер выпуска: 2.
Страница(ы): 1
Автор: Вс. Иванов.
Тематический блок: Гражданская война.
Тема: Внутренняя жизнь России.
Рубрика как указано в источнике: .
Тип публикации: Статьи прочие.
Персоналии: .
Топонимы: .
Ключевые слова: красная монархия, парад, революция.
Текст публикации
Парады
Единственные новости.•
Парад и мОРДОБОЙ. *
С. ЧЕРНЫЙ.
По временам, при старом режиме, в Петрограде вдруг нельзя было приходить по известным улицам.
То с .Морской не пускали на Невский; то с Невского на Литейный. То цепь бравых городовых и не менее бравых гигантов гвардейцев оцепляла царскосельский вокзал, и спешащий по привычному делу муравей обыватель, испуганно втянув живот, бежал прочь в обход; ребятишки, учащиеся не попадали в свои школы. Трамвайные веселые гонки умолкали И вагоны вытягивались длинными желтокрасными гусеницами. А в воздухе над улицами медленно реяли огромные штандарты. Дома пестрели флагами относительно которых кучки величественных старших дворников (ныне комиссаров двора), столпившись у знаменитой решетки в участке еще накануне подучали инструкции от бойкого квартального.
Это бывало так в дни приезда какой нибудь важной заграничной персоны. Шипели лаковые автомобили, разбрасывали фонтаны брызг из- под пухлых колес, а персона, следуя среди образцового порядка столицы, в веселом трепетании флагов, в отсутствии неприличного народа на улицах, могла убедиться, что и у вас не хуже, чем в любой «загранице», чго и мы тоже Европа, черт возьми.
Гремела музыка. Великолепные войска наши, часть за частью, веером заходя плечом, вдруг словно срывались с места и в мерном шаге проносились, не. дрогнув ни одним штыком, мимо очарованной персоны.
Гремела артиллерия, карьерой неслись кавалерийские части и воочию демонстрировалась вся наша грозная сила, которая, в конце концов и могла. действительно кому угодно доставить не мало хлопот.
Персонам, я уверен, кроме нашей гостеприимности и хлебосольства—
Хоть честный человек, хоть нет— Для нас—ровнехонько: про всех готов обед—
нравилась эта примесь азиатского деспотизма, который едва ли где нибудь мог быть сыскан в Европе. Там персоны не останавливают движений и дел целых городов, рада своего проезда, и мирная жизнь людского муравейника не приносится в жертву тому, кто так или иначе, а возглавляет ее.
Если, персона переносилась в Москву, то впечатление от унылых черных деревень, от белых наших городков, мелькавших в зеркальных окнах вагона сглаживали в ней фантастический Кремль, эта окаменевшая греза русского средневековья и русская лихая птица—тройка уносила ее к – Яру, где наглядно можно было ..видеть всю величину и размах русского духа. .
Словом, была во истинно живая Русь и живая повседневность, ценная в своей жизненности, а какая то красочная фантазма, в стиле «кустарных» изделий, фантазма деспотического порядка, не трезвая, реальная действительность, а пьяная (очень часто в прямой смысле) мечта о чем-то такой, что рвется прямо к небу, от безнадежной действительности, как над вечным покоем черных покосившихся избенок северной деревушки высится остроконечная стройная церковка, внутри таинственной темноты которой блестит золото строгих икон.
Сказанное нами видим мы не только в столичном житии, но тем более в провинциальной.
В провинции, в ее углах, которые стоят перед нами в неоспоримости факта, эта фантазма какой-то особой идеи власти, которой подчиняется вся действительность, стоит неотразимо.
«Я не знаю человека более истеричного, чем актер, кроме разве околоточного, когда он в царский день пьет водку и плачет»— цитирую на панять Чехова.
Эту идею власти олицетворяет и щедринский градоправитель, который даже форму придумал себе совершенно особую – белый глазетовый мундир, литого золота шишак и ездит исключительно на белом коне.
Не суббота для человека, а человек для субботы—вот что выражает собой этот способ миропонимания. Как в дни они по невыразимо грязным московским улицам, про которым с ужасом вспоминали иностранцы в своих мемуарах, для шествия царя стлалось красное сукно, так темнота, неубранность, беднота в безграмотность провинции, как черный фон еще сильнее оттеняли сияние начальства и Петербурга, как фокуса всего этого начальства. Парад, парадное шествие, официальное торжество вот средоточие проявления этого гордого начальства. В этих звонах в высокоторжественный день, в это а потоке священников. Со всего города с новыми камилавками в руках и узелках, в проповеди, которой никто не верил, в возглашении многолетия с, наконец, в обратном шествии войск после поздравления, по шапкам, муфтам, зонтикам разбегающейся толпы—во всем этом была какая то религия все это было литургией великого культа, ясных пуговиц.
***
То было. Но значит ли это, что того нет сейчас. Значит ли это, что под приятные декорации богатых сел к деревень, которыми были украшены берега великой реки во время путешествия великой. императрицы, убраны сейчас и на их месте наш жаждущий правды глаз видит только то, что есть на самом деле.
Если революция, навеки развеяла фантазму российского парада, на черном фоне темноты и невежества, то внутренний код истории, наоборот, не знает скачков. Народная психология, народные навыки остались те же, да и могли ли они измениться коренным образом в течение 10 месяцев? Ведь, рожденные при новом строе еще не вошли с их абсолютно новой психологией в наш круг, а все остальные жали в фантазме старого порядка. И приглядываясь, присматриваясь к тому, что делается ‘ вокруг вас, мы видим как новым челноком на старой основе ткутся все те же узоры.
Та же непроглядная тьма кругом. Разоренные города и веси. И в этой тыле рубиновыми огоньками светится праздничная иллюминация в честь новых начал. Если прибывающая персона в прежнее время была всем удивляема со стороны внешней., то теперь мы парадируем перед западом со стороны духа.. Все прочь с улиц, неумытые, неубранные, не наряженные не верующие, буржуазные. Мы покажем вам каков особый порядок у нас, каковы у нас достижения, еще небывалые нигде и никогда!
Современная русская революция не представляет собой ровной линии.
Где у нее была высшая точка’ за то время, которое мы пережили, покажет история, но ныне она несомненно в состоянии падения. Почему?
Идея революции тесно связана с идеей прогресса человечества, т.е. вечного, бесконечного развития, и как таковая, как идея, она никогда не может найти себе никакого окончательного выражения, содержания; Она формальная по существу. Мы не знали каково будет человечество через 100, 200, 300 лет г т. д. М. б., оно будет лишь социалистично. М. б. оно найдет и выработает такие способы сожительства, при котором не только материальные, но и духовные его силы будут объединены непосредственно и оно уподобятся огромному мозгу в миллионы пудов весок, вместе с тем снабженному и соответственной силой, и земной шар как база, примкнет к этой небывалой системе.
Мы, повторяю, этого не знаем; мы лишь верим, что развитие идет ко благу я поддерживаем его.
Одновременно, необходимо помнить, что идеи имеют свойство коснеть, как только она наполняются какой-нибудь определенный содержащей. Как только революция стала «пролетарской» с нею уже в сущности все кончено.
По отношению ко всякой новой идее, хотя бы врозь высказанной мной, о возможной форме людского сожительства, она уже
будет несомненно реакционной, единственно претендующей на значимость, .т. е легкой и как хронос, будет стремиться пожрать своих собственных детей, остановить новые достижения, выношенные ею же в собственном чреве. С такой точки зрения истинно революционный будет тот, кто будет молиться одной вечной идее развития,хотя бы следимой и воплощаемой в небольших периодах времени и фактов, а не кто делает себе фетиша из какого либо хотя бы и очень отдаленного во временном смысле факта.
А идея революции разве не превратилась ныне в догму? Разве под словами «завоевания революции», «революция», имеем определенного миропонимания? Революция сошла на землю, облеклась во плоть и кость; «революция» стала синонимом -известных отношений между известными социальными группами, в том смысле, который характеризуется напр.—термином—власть,
Лозунг «спасайте революцию» означает посему—спасайте то, в чем воплотилась воцарилась эта самая революция, что она дала.
И из революции—этой одной из великих страниц по темным делам времен вышла Революция—Царица, идея— догма, неопровержимая, самовластная, которой ранее была царица—монархия,
Итак. изменились взаимоотношения между известными социальными группами, но сменилась ли сама природа этах отношений? Мы можем сказать—нет. Отношения остались теми же, а относящиеся переменились местами и только. Это и есть признак упадка революции, так как вся суть именно-в изменении самой природы этих отношений.
..Иные, высшие потребны мне: права
Иная, высшая потребна мне свобода
Зависеть от властей, зависеть от : народа ‘
В конце не все ль равно?
Пушки •
И на последних, захвативших– –власть, именно и должна пасть вина в этом у[…] револ. Они влили новое вино в меха старые. Наша государственность отныне принадлежит этой новой царице, и служит так же| как она служила старой. Революция скатилась в старую колею.
И вот кругом, на фоне безнадежно унылых деревень, разбитых городов, загаженных столиц вырисовывается облик монархии красного знамени, монархии как все монархии, упрямой, своенравной и деспотичной, тупо авторитетной. Чем, как не живщей помпой покрыть внутреннее убожество свое в духовную нищету, чем, как во громким окриком заглушить голос свободной критики?
Парад, один парад, как застилание глаз, парад, как демонстрация своих сил, парад и его блеск, как воплощение воочию идеи власти, вот что давайте сюда. И пред изумленными взорами граждан на запруженных улицах проходят в бесконечный царских днях толпы странных людей с винтовками за спинами, с револьверами у поясов, ручными гранатами за пазухой и с верой в своего фетиша, в красную монархию. Кто спросит у нее отчета? Когда она исполнит свои обещания? Почему она распоряжается другими, ее не признающими. Почему она но слушает тех, от имени которых она говорит. Она непогрешима и напрасны все ответы. Она царит, а цари ответов не дают. Ослепленные своим величием, они самоуслаждаясь следят как орут газеты, как проходят толпы и верноподданых, как гудят колокола, как палят пушки, играет музыка, реют знамена в не замечают как их себяутверждению крадется мощное отрицание.—
Потому Что подданными как черных так и красных монархий, нужны права.
Вс. Иванов.
Просмотр номера, в котором размещена публикация
PDF-версия создана в Лаборатории исторической и политической информатики ПГНИУ на основе оригинала, хранящегося в ГУК “Пермский краевой музей”, в рамках проекта РГНФ № 14-11-59003